Испанка

В ожиданьи проходили вечера,
Одиночеством мгновения звучали...
Сердце билось так отчаянно: "Пора!"
и звенело музыкальными ключами.

Тихий стон аккордом собственной тоски
отражался в пустоте и тусклом свете.
Изнывал по ласке каждый нерв в изгиб,
мучим жаждой и надеждой - Бог свидетель!

Заклинаньем шепот: "Слова не скажу!
Не поддамся на изящные уловки!
Как он смеет?! Он глупец! Глупец и шут!
Не позволю вить из гордости веревки!"

Но сменяя муки ада - сотый круг -
к ней опять тянулись трепетные руки,
и она вздыхала робко: "Милый друг!" -
отдаваясь без остатка в плен излук их.

Рассыпая в мире ритмов волшебство,
сердце вторило мотиву песни старой.
О любви не знала больше ничего
эта старая испанская гитара.

Нельзя

"Мой милый мальчик..." - и рука
опять замрет на первом слове.
Меня ты выпил в два глотка.
Всю. До последний капли крови.

Не прикасаясь. Только взгляд.
И так пронзительно, до боли,
во мне слова твои горят...
Огнем горят, лишая воли.

Я помню все до мелочей.
Сквозь яркий свет и чьи-то тени
твой громкий смех: "А я ничей
опять!" - и мне, -"Мое почтенье!"

"Я тронута..." Глаза в глаза -
твой смех на вздохе замер... Боже!
Нас этот взгляд навек связал,
как молния, пронзил до дрожи...

Я, в каждом сне опять скользя
рукой у губ твоих, срываюсь,
шепчу: "Нельзя мой друг, нельзя!" -
в слезах средь ночи просыпаясь.

Никто мне права не давал
хоть раз из губ твоих напиться.
Сверкает твой инициал
кристаллом соли на ресницах...

Королева ночи

За завесой голубого дыма
от сигар и призрачных побед
ты, обожествляема другими,
кутаешься в их желанья свет.

Жест вальяжный, гордая осанка,
комплименты под ноги ковром...
Кто ты, вожделения вакханка?
Кто тебя укрыл своим крылом?

Город просыпается с рассветом -
ты устало закрываешь дверь.
День не знает, кто ты, с кем ты, где ты.
Адрес твой ушел в реестр потерь.

Ночь с повадкой псевдоджентельмена
нагло липнет тенью на бедро
в казино судеб, где неизменно
вновь душа ложится на зеро.

Ты давно не веришь в призрак счастья
и давно привыкла быть ничьей.
Жизнь лежит, разбитая на части,
на осколки прожитых ночей.

Ариадна

Дни - друг за другом следами в песок.
Губы твои мягко нежат висок.
И прижимаясь к ладони щекой,
шепотом льюсь, как широкой рекой:

"Небо мое! Словно птица - душа!
Мне бы обнять тебя - крылья дрожат...
Спряталось облако в шелке волос.
Как же тебе приручить удалось?

Прахом слова: нет таких у людей.
Сердце - в залог твоей жизни. Владей!
В силах сегодня судьбу изменить
я, Ариадна. Любовь моя - нить.

Благословляю дыханье твое..."
Жажда реальность в иллюзию вьет.
Только... на бой Минотавра маня,
ты обещал в жертву мойрам - меня...

Любовница царя

Легко ли быть любовницей царя?
Ведь для него всего важней корона...
И каждый день вещающий с амвона
с укором брызжет истиной, что зря.

А царь стоит с женой у алтаря
и даже взгляда в сторону не бросит...
Исподтишка негаданная проседь
виски его целует. И навряд

заметит он сейчас, как ждут глаза
и пальцы, как горят прикосновеньем...
Любовница? Ей счастье по мгновеньям,
и шаг за шагом, сделанный назад.

Но встретив ночь, оставив груз забот
и отложив тяжелую корону,
оставив роль, навязанную троном,
он в комнату уютную войдет,

моля Всевышнего не торопить восход,
обнимет сына, поцелует в глазки...
Любовница - его простая сказка.
А про финал... он сам себе солжет.

Маскарад

Венецианский маскарад
в который раз срывает маски
с сердец, обманывая сказкой
средневековых балюстрад.

Игра в разгаре. Позабыт
ажурный веер на перилах.
Ложь, растворенная в чернилах,
пьянит неистовством мольбы

о поцелуе. Кринолин
прошепчет "да", страшась огласки,
обетом наслаждений райских...
Соблазн не требует причин.

Безумье третьих петухов
благоразумие разбудит.
...Воспоминание о чуде -
как легкий флер ее духов.

Четыре строчки сквозь "Прощай!"
На белом шелке темный волос.
И безутешно всхлипнет в голос
поспешный утренний трамвай.

Август

Рассыпал август жемчуга
в ладони ночи.
- Не будь, красавица, строга!
А ночь хохочет:

- Решил купить свою мечту
за горсть жемчужин?
Изволь, я в косы их вплету.
Поможешь? Ну же!

Но не надейся, что теперь
тебе все можно!
- Не обману тебя, поверь!
Я осторожно...

Гляделась ночь, как в зеркала,
в глубины моря.
И звездопада не смогла
сдержать во взоре.

Она привыкла отпускать -
не быть рабыней.
Вот минет август. И опять
весь мир остынет...

И в зябкой мгле ноябрьских риз
тоску укутав,
вновь вспомнит теплый летний бриз -
все, до минуты.

Безумие горячих губ,
переплетенье...
Разлита страсть на берегу
подлунной тенью.

Всего лишь тридцать легких снов.
Зарок не нужен.
Растает август. Вместо слов -
лишь горсть жемчужин...

Мотылек и роза

Шептал признанья страстный мотылек,
и трепет крыльев сладких рос касался.
Красотке алой было невдомек,
о чем молчит. Он вряд ли понимал сам,

какую власть над ним взял аромат,
окутав разум, волю, взяв сомненья.
В кольце безумной гонки автострад
был рай и плен, укрыт душистой тенью.

Дрожа, едва касался недр души,
раскрытой солнцу, и пьянел. И плакал.
Напиться нежной сладостью спешил,
читал стихи на зависть всем зевакам...

Не будет, думал, счастию конца...
Но все проходит. Роза облетела.
Таков, как видно, замысел Творца:
Вся жизнь - как миг.
Лишь только б сердце пело!!!

Волк

Месяц молодой - тонкой ниточкой.
Чуткий мокрый нос - снова поветру.
Чистота небес - звездной выточкой
меж вершин дерев стынет по утру.

Впалые бока - шерстью мягкою
скроют сердце вновь понадежнее.
И опять луна в небе тявкает -
обещаньями сыплет ложными.

Шорохом лесным кровь в ушах шумит.
Пережить бы день - лишь бы ночь пришла...
Совестью луна в небесах горит:
горлом рвется крик - так она бела!

Зубы стиснет он: Не позволь себе!
Пусть охота вновь будет славною!
Лучше одному. Покорись судьбе.
А любовь? А что ж... Ноги - главное.

Сморит к утру сон - и она опять
шепчет на ухо о любви своей.
Стонет тихо волк - боли не унять.
Гонит вновь тоска. И она сильней.

Вновь скользит рука нежно по шерсти.
Память нежит лоб поцелуями.
Он готов за ней на тот свет ползти,
и в огонь готов, и под пулями...

Но опять луна ядом в сердце льет -
Запрещает быть там, где хочется.
Как он ждет ЕЕ! И опять зовет,
разрывая плен одиночества.

И сорвался он, разбиваясь в кровь,
покрывая вновь ноги ранами.
Он искал ее, слыша дальний зов.
И нашел ее...
........................ сердце рваное.

На вираже

На вираже в прозрачной синеве
вдруг замер сильный, крылья вширь раскинув...
Зрачки застыли... под излом бровей
вселилась тьма, как мысль: "В ущелье сгину...

К чему мне жизнь теперь, когда ее
в свои объятья больше не принять мне?
И боль в душе холодною змеей...
И воздух в небе с каждым мигом смрадней..."

Рывок. Еще. Прозрачней высота.
Холодный ветер обжигает перья.
Вот, грань последняя на вираже взята,
приоткрывая мир за звездной дверью...

Внезапно расступилась темнота
ему навстречу изрыгая птицу.
Сложивши крыла оттиском креста,
как камень - вниз, в намереньи разбиться

упала... Прямо сильному на грудь.
Глаза закрыты. Всхлипы душат горло.
"Оставь. Любовь обратно не вернуть.
Она меня до крошечки истерла."

Глаза открыв, красотка обмерла.
Навстречу ей любимый взгляд сияет.
О, да... Любовь... Чудны ее дела...
Она нас учит верить, нрав смиряя.

Иллюзия любви

Как холодно порой! И... страшно отказаться.
В иллюзии любви уже удобно жить,
Оправдывая сны размером облигаций.
Сшивает лоскуты благополучья нить.

Семейный наш очаг поддерживают лета.
Дрова из тихих дней. Сойдет за хворост год.
Улыбка на губах - фальшивою монетой.
Ты должен... Я должна... И дел невпроворот.

Простой самообман. Давно на автомате.
По расписанью дни. В постели - просто долг.
И хочется порой поставить точку: Хватит!
Любовь или контракт? Какой с нас в жизни толк?

Но мы молчим. Очаг храним по мере силы.
Иллюзия для всех со вкусом забытья.
Другую ты во сне назвал сегодня милой...
Я видела ее. И Бог тебе судья...

Нет. Не сержусь. Давно к другому сердце рвется.
Но кто же для тебя и завтрак, и обед?
Та девочка, мой друг, - таблетка для эмоций.
И я... тебе нужна. И вариантов нет...

Тайна

Как бросалось солнце небу в ноженьки -
так манили светом очи ясные.
Босиком - да по лесной дороженьке,
по росе холодной юбкой красною...

Растрепались косы ветром вольно так,
и косынка - белым следом в зелени.
Позабыт на вздохе, как немой затакт,
стыд и страх в дурмане полуночных нив.

Задыхаясь счастьем, сердце рвалось вон.
И встречали губы смелость раннюю,
выпивая сладко каждый новый стон
и в ответ вливая яд желания.

Разметалась зноем по траве ночной,
выдыхая ввысь признанья смелые.
Изгибалась нежность мягкою волной,
и луну смущала грудью белою.

Целовали звезды без конца лицо -
укрывал туман фатой венчальною.
Губы в губы, руки замкнуты кольцом...
И заря - свечою... поминальною.

Кто такая весна (загадка)

Шептал Апрель тихонько Маю:
"Ты знаешь, кто весна такая?
Я думал, рыжая девчонка,
что пела на рассвете звонко,
но Март вчера сказал, робея,
что это ласковая фея
с глазами, как бездонный омут,
в котором все мужчины тонут."

Хохочет май в лицо Апрелю:
"Уже которую неделю!
Братишка, ты меня замучил!
Ты птичьи песни слушай лучше!
Лишь соловей тебе расскажет,
а может, и покажет даже!
В ее ладонях ветер юга...
Она моя! Моя подруга!"

Февраль вмешался в их беседу:
"Послушайте, вы, непоседы,
она моя! Моя находка!
Осанка! Голос! А походка!
Очаровал ее снегами,
ковром ложился под ногами,
из губ ее испил украдкой
любовь и нежность - без остатка!"

Декабрь щурился на пламя,
в камин подбрасывая память.
И тихо, в ус улыбку пряча,
как кот мурлыкать песню начал.
Он ночевал в ее объятьях,
терялся в аромате платья
и, поцелуи рассыпая,
шептал: "Моя! Одна такая..."
Шептал: "Люблю! Моя девчонка...
Моя любовь... моя..."
...твоя женщина
...твоя женщина
Женская сторона любви
Женская сторона любви
Душа океана
Душа океана